Всё, осталось млеть и блеять,
да про бога, мать и душу.
А в углу оскал белеет
смерти, что пришла послушать.

Сквернословить в бесконечность
в эстетическом экстазе...
А по небу бродит вечность,
собирает звезды в тазик.

В тишине - урчанье слива.
"Грезит ночь, уснули люди..."
Город стынет горделиво
голым лебедем на блюде.

А на небе, где все проще, -
Стирки пар, густой и крепкий.
вечность облака полощет,
да на звездные прищепки.

Тропа, как трясина черная.
Пар от сырой коры.
Космы листвы, крик ворона,
Бездонный, как нервный срыв.

Вдох, и в меня, омертвелую,
От трав, от шершавых стволов
Землисто-зеленая, прелая
Лесная вливается кровь.

Полнолуние. Мокко со льдом.
Терпкая горечь, морозный пар -
Кофе по венам.
Истончаются льдинки - соль-до.
Ревень, равнина, брод, тротуар… -
Бред откровений.

Отворение крови. Река. -
Вброд через черный кофейный поток.
Лезвия льдинок.
Ломкой струйкой стекает строка:
Волки, клыки, вурдалаки… Глоток -
Дали и длины.

Откровения, кофе, луна.
Брызги на стенах, холодный свет,
Рифмы, рефрены…
Лед о стенки стакана… До дна -
Ночь. А к утру - окровавленный бред,
Бред…откровенный.

Предчувствие
Ляжет на душу
льдиной ли, комом снега...
Или внезапно, разом
вороны стаей срываются в небо -
ныряют в его голубые глубины -
и тут же обратно.
Да мне от тебя ничего и не надо!
Ну слово, не целое - так половину,
чтобы потом вспоминать в автобусах
или, гуляя с собакой по лесу,
произносить вполголоса.
И все.
Только за ночь,
пока мы вместе,
море замерзло до горизонта.
Море замерзло.

Так тяжело, когда на душу...
Глыбой ли, комом ли, льдиной -
Холодно. Мне от тебя было надо
Слово, не целое - половину.
Поздно. Теперь вот вою от голода.
Имя твое обглодала до бела -
Костью голой в углу валяется.
Костью... Теперь тоскую
Зная, что где-то можно,
соприкасаясь плечами,
чувствовать,
как замерзает море,
как дыханье становится инеем,
как на стеклах растут узоры
и ладони меняют рисунок линий.

Как хорошо, когда на душу...
Когда голодаешь,
когда вполголоса,
когда все это только
пред-
чувствие -
Возможность с тревогой и трепетом
слышать эхо
того, что будет.

От рун, окропленных кровью,
до дрожи пейджера
вечером с поцелуями -
Вечность? - немного меньше,
если идти черепашьим шагом
тропой черепахи
в обход по краю
от этой жизни до прошлой
со скоростью равной...
Впрочем, какая разница? -
Главное, в этой
успели вовремя
когда я уже, слава богу, а ты, слава богу, еще...
Еще бы чуть-чуть - и мимо...
Значит можно вздохнуть свободно,
и дальше по краю
пока что рядом
тропой Че Гевары
тропой с черепами
В обход, сквозь вечность
по красным меткам -
зарубкам-рунам,
сжимая пейджер...

От первой встречи
до первой
встречи.

Слон, на котором качается мир,
Слон вислоухий, усталый, сонный
Носит его за кусок батона
По пыльной арене пустого цирка.

Старый, худой, никому не нужный...
Бьет дрессировщик противной палкой.
Слон ведь ничейный - его не жалко.
Хобот повесив, все кружит, кружит...

Ему взбунтоваться бы, встать на дыбы бы,
Сбросить все нафиг. Но что он может,
Слон, у которого прямо под кожей
Живут лупоглазые глупые рыбы?

Слон, на котором шатаются горы,
Топчутся люди, жужжат машины...
Никто животине не чешет спину,
Никто не любит, никто не кормит.

От кончика носа до стертых пяток
Пылью пропитан, убит рутиной.
Что там миры! Да таскай хоть десяток! --
Так и подохнешь немой скотиной.

Нет ничего прекраснее котенка.
Огромноглазой, тощей, обреченной
красотой
котенка без задней лапки -
(...калеки, они такие ласковые...)
бездомного самым обычным образом
на самом банальном январском северном
ветру
голодного с позавчерашнего вечера
а со вчерашнего - полумертвого

Ну что ты пищишь?! Замолчи! -
Тебя же жалеют!
Видишь -
тебя
все
жалеют.

вымолвить мне бы - немеет нёбо
видел бы кто - на полу амёбой
медленно втягивать ложноножки
влюбиться совсем, или так, немножко?

беду не буди и давай не будем
упаси меня боже уйду забуду
губами забуду глазами кожей
что было забуду что не было тоже

хмель оплетает зеленым плюшем
влюбилась я, или с похмелья плющит?

Оригами

Море морщится слоновой
кожей ощущает капли
колкие качаясь словно
спит и дышит мерно храп ли
хрип ли звук неясной речи
дождь бурчит бормочет бродит
толи мне погода шепчет
толи я шепчу погоде.
Четки звукосочетаний
щелкают костяшки бусин
дрожь нечетких очертаний
осязаем густ и вкусен
голос ласковой стихии
успокойся горе смертно
время лечит аритмию
ливня и одышку ветра.
В темноте тяжелой влажной
мять по памяти наощупь
слово птичкою бумажной
спи журавлик доброй ночи.

Не буду просить
ни отца, ни сына
ни голубя сраного -
обойдутся.
Пусть теперь сами свои молитвы...
Пошли они все
не на ту напали.

Не буду просить,
никого не буду
заметано
Будь то хоть дутый Будда,
Перун-громовержец с Ильей-пророком,
Аллах, Немезида, лесные духи,
Святая Варвара из сериала...

Любви не дадут
все равно, а правды
нет никакой, для меня нарочно
никто не придумал -
какая жалость!

Прощения больше просить не буду.
Пошла она, вся эта божья лажа!
На всх обиженных слез не хватит
хватит размазывать кровь и сопли.

Не буду просить -
Не дождетесь больше.
Сама буду брать и ходить по трупам.
Для всех буду -
плачь кучерявый мальчик -
всегда famme fatalle,
бессердечной стервой,
лживою ведьмой, проклятой бабой...
Сдохну сама, а просить не буду.
......
Господи, дай мне на это сил...

Я у тебя за спиной.
Чувствуешь?
До озноба
взгляд мой ползет у тебя по затылку
волоски поднимая
Знаешь
кто я?
конечно
знаешь
тебе ли
милый...
что же
ты замер
боишься?
ну, убеги, попробуй
ближе
тепрь уже скоро
ты смотришь прямо
идешь быстрее
и чаще дышишь
слышишь
мой шепот?
так мерзнет вода
так высыхает кожа
знаешь
однажды ты обернешся
тогда...
страшно?
иди, пока можешь.

страшные страшные сказки для взрослых
жуть неизбывная муть непроглядная
едет ко мне моя доля проклятая
пусть не в гробу но уже на колесах
скажешь тут как же отдай мое сердце
в черном-пречерном шкафу оно спрятано
в черном шкафу за скрипучей дверцей

сказки кошмарные сказки для взрослых
страсти-мордасти по расписанию
ужасы казусы фобии мании
шкаф охраняет колдун низкорослый
ходит по кругу бубнит заклинания
трах-тибидох тебе мать-перемать тебя
карла зловещий вещает по радио
на частоте три десятых герца:

бегут бегут по стенке зеленые глаза
они задушат девочку
да да да !

карла зловещий отдай мое сердце

вот они сказочки ужасы жухлые
глушь несусветная чушь непролазная
впрок лет на сто уже прокляли сглазили
духи мятежные в ухи ухают
ах не сопите в затылок - простудите

втишь волколаки лакают горькую
все б ничего да меня не торкает
раньше боялась теперь не торкает
слышите твари меня не торкает
слышите твари
отдай мое сердце

И на плечи мне лапы кладет волкодав,
но ни век и ни ссохшихся губ
не разжать; не сбежать от собачьих забав.
Даже сдохнуть, и то не смогу.

И в гортани моей, где положена речь,
где положена лажа и ложь
все отчетливей слышится, слышится... С плеч -
пёсьи лапы сильны - не стряхнешь.

И в крови я по крови своей, или нет -
Только черт разберет этих сук!
В черном горле моем, словно огненный цвет,
разгорается, дергаясь, звук.

Возлюби меня, враг мой, а лучше - убей.
Потому что - хоть лбом да об лед -
чем бы там ни была я по крови своей,
но меня только равный...

После того, как слетают листья,
в ветвях расцветают звезды.
Холод по капле втекает в воздух,
вода осторожно становится небом.
И по большому счету
этому миру совсем не важно,
чей день рождения был счастливым.
Так безразлично ветру
в чьей руке нить от воздушного змея -
только дрожит и тянет,
только легко и больно...
Милая, что же
держи, как можешь,
тебя и не видно в таком тумане...
Милая, знаешь, живые камни,
драконы бумажные, сны и ветры
сырые почти ничего не значат.
Стихи... ну и бог с ними со стихами...
Важна только боль,
что твою ладошку
шелковой нитью
так сладко режет.
До крови в моей.
С днем рожденья.

денисову

петрова петрова
новое слово
странное слово для стихотворенья
погода какая дрянная петрова
депрессия пасмурно
дождь со снегом
что ж так тоскливо петрова
темнее чем в питере белой ночью
мрачнее чем дома
а где оно "дома" скажи петрова
а кто оно счастье тоскливо серо
сходить бы к кому
ах петрова петрова
что ж мне с тобой бестолковой делать
ну ничего вот повиснем с месяц
денег займем и уедем в питер
будем стихи вспоминать про осень
с видом на крышу пятиэтажки
мы еще станем с тобой петрова
мы еще сможем
скажи петрова?
мы еще сможем
скажи... а как же

УПРАЖНЕНИЯ

ип
дыхание ровное
ноги вместе
руки поверх одеяла

меня положили в исподнем
в исходное
ждать
пока кто-нибудь не начнет
выстукивать мне в темноте по темени
несложные ритмы:

я божий бубен

я ствол для дятла
тамтам для вуду
со лба до пяток -
па-да-да-бу-да
клавиатура
для чьих-то вострых
я дверь, мембрана
я просто... просто...

ну да - я дура
мне завтра рано...

1.помнить
Гала...гла... на...на... лина
имени мне моего не
вынуть не внять не выманить
имени моего имени
мять губами не помнить
память помять
выронить

Имени моего теплый комочек
что-то мягкое мя...мня...мня... маня?
нет, то -- манное, а была глина
глина белая голая и еще линия
имени моего имени не
мять мать мне его дала она еще ро
дила дала для
чего?
-- имени, говорю, нет -- забыла
нет меня, не было
нет -- было

2.видеть
Путано, матово
мутными пятнами
топит, пугает, гнетет.

Скользкими линзами
близи облизывать --
слизывать близи зовет.

Зернышко прелое --
прячется зрение,
зрение зреет и в срок

Прямо ли, косно
дырочку в космос
проковыряет росток.

3.без названия
предельная экстрактивность активного сусла
продольная конструктивность фиктивного смысла
о, слабость моя ослы и числы...
услышь меня, высшая сущность
к тебе одной шлю и мыслю
тебе одной слю и мышлю
и сплю то есть нет не то есть
вмени в меня страх и совесть
вомни в меня страх и совесть
войди в меня трах
ой то есть

До тихого визга влюбиться в лектора.
Увидеть объект непристойной страсти
Самым противуестественным образом
В славном стареющем педерасте.

В майском медово светящемся мареве,
Млея, отслеживать плавные жесты...
В таких бы руках самым плюшевым мальчиком...

Я подарю Вам бордовую розу.
(Фантастика -- красная роза для гея!)
Большую, на толстом шипастом стебле.
При этом так трогательно зардеюсь...

Вы так упоительно убедительны,
Что, кажется, где-нибудь между
Вашим Державиным и Жуковским
Зажмурюсь, нет -- смежу вежды,

Решу наконец-то, куда же мне хочется
Войти со всем жаром порочной натуры:
В Вас, обожаемый, или
В историю русской литературы.

В этом покойном воздухе
только одна, наверное,
верба ещё шевелится --
так осторожно, тоненько
перебирает прутьями.

Воздух живет на ощупь:
всей своей нежной тушей,
всей своей жадной толщей
трогает, щиплет, морщит --
тащит все в рот и в душу.

Можно ли быть до того неразборчивым --
так беззаветно, безмолвно и трепетно
все, что в тебе копошится, топорщится,
думает, дышит...
любить

Кашляю, нянчу компресс на груди:
слой марли, пропитанной водкой,
кусок папиросной бумаги, слой ваты,
потом полотенце.

И все это пахнет моим медведем.

Ну, розовым тем, из детства.
Вытертым, грязным, безмерно любимым.
Были глаза или нет -- не помню.
Лечила, колола ему уколы.
Он прел изнутри, был сырой, тяжелый.

Обнять бы сейчас и плакать...

Все правильно: детство, болезнь, медведи...
Но, все-таки, кто его знает? --
Может быть, сидя в игрушечном рае,
по-прежнему зорко в меня взирает
чумазый, безглазый великомученник --
Святой Михаил Страстотерпец.

Колыбельная

Слышно, как рыбы долбятся лбами
в круглый аквариум. -- Полнолуние.
Спят астронавты, ловят губами
шарики воздуха, как в полете.

Будто на Сириус или Антарес...
Отроки носятся по вселенной.
Звездные дети давно состарились --
рыбок разводят в стеклянных шлемах.

..."Слушай, мы вместе почти три месяца..." --
Лунный пузырь проглочу и не выдохну.
Рыбы сегодня особенно бесятся.
Как они там ничего не вывихнут?

холодно это всегда больно
металл по асфальту сугроб экскаватор
что-то кошмарное смерзлось буграми
мама!

холодно это когда время
не долетев застывает и виснет
автобусным бредом вечерней пробки:

мама рыла яму
мама ляжем прямо
никогда не рано
все равно пора нам
все равно нам скоро
забиваться в норы
в голубые дыры
ледяного мира
медленно медленно там холодея...

где я?

холодно... это...
и страх все чаще
прячется в той черноте горчащей
где мое маленькое неверное сердце
спешит так упорно на три минуты:
туточки
туки
тута